Империя в огне
В четвёртом романе «Империя в огне» автор отправляет своего героя в тринадцатый век, время падения Золотой империи чжурчжэней. Смертоносное шествие монгольских войск залило кровью Азию и Дальний Восток. Наш герой оказывается в центре исторических событий, участвует в дальних походах, жестоких битвах, смертельных поединках и, конечно же, везде выходит победителем. Но вот монголы дошли до берегов Нижнего Амура и осадили крепость Адзи-хурень...
— Какими источниками пользуетесь при написании книг?
— Я много времени работаю в хабаровском архиве. Вымышленным является только главный герой и его путешествие во времени, что же касается исторического периода и событий, то тут я стараюсь придерживаться установленных наукой фактов. Работаю с российскими документами конца XIX-начала XX века, с переведёнными на русский язык китайскими летописями.
Хабаровская краевая специализированная библиотека для слепых,
Интервью с Константином Кураленя
Глава 1
Новобранец Кешиктенов
Отрывок
Я не привык стоять на коленях. И неудобно, и гордость не позволяет. Днём в степи жарко, а горячий песок нестерпимо жжёт выглядывающие из прорех ветхих штанов сбитые до крови колени. Я осматриваюсь: где я, что я? Судя по драным порткам и позе, в которой я оказался, мне снова не повезло и попал я к чужим нехорошим дяденькам.
«Что, допутешествовался, любимец богов?» — ехидно поинтересовался внутренний голос, совершенно не обращая внимания на то, что горло моё горело так, словно я только что съел полкило верблюжьих колючек.
Если судить по оружию, одежде, внешнему облику местных аборигенов и рукописи, то нахожусь я в самых что ни на есть средних веках.
Я досадливо поморщился: только тебя мне сейчас и не хватало, хотя... если в моём лексиконе появилось выражение «верблюжьи колючки», то это может помочь определить географию моего нынешнего местонахождения. И, озираясь по сторонам, я попытался ответить на вопрос: куда же меня занесло на этот раз? Если судить по оружию, одежде, внешнему облику местных аборигенов и рукописи, обнаруженной мною в своём собственном тайнике, то нахожусь я в самых что ни на есть средних веках. И не просто в средних веках, а в обществе азиатских кочевников. Об этом недвусмысленно говорили раскосые глаза и широкие скулы многих из окружающих меня людей. Хотя среди них встречались индивидуумы с чертами вполне европейскими. Людей было много,
и все они, так же как и я, с унылым видом стояли на коленях и отрешённо смотрели перед собой. Стояла невыносимая жара. Запах немытых тел и гниющей плоти вызвал в моём желудке революцию, которая завершилась выходом на волю взбунтовавшихся масс неусвоенной пищи. Украдкой оглядевшись по сторонам, я убедился, что до моих судорог никому нет дела. Чистить зубы и выполнять элементарные правила личной гигиены здесь, по всей видимости, считалось бескультурьем.

«Боже мой! — пришла в голову совершенно несвоевременная мысль. — И как эти люди занимаются любовью?»

Если бы не горы с одной стороны и простиравшаяся до самого горизонта долина с другой, то можно было подумать, что попал я сразу к чжурчжэням. Но мне почемуто всегда казалось, что они должны жить на реках и в тайге, так же как и их потомки, в моё время называемые «коренные народности Приамурья». Хотя в Маньчжурии, в Приморском и в Хабаровском краях гор достаточно.

— Послушай, браток, — решил я обратиться к стоящему рядом со мной в такой же некрасивой позе человеку, даже не подумав о том, поймёт он меня или нет. — Что здесь происходит и где мы есть?

Человек посмотрел на меня с явным сожалением.
— Всемилостивый Будда отнял у тебя разум. Наверное, ты был у него любимцем, раз он не пожелал, чтобы ты уходил к предкам со страхом в душе.
— Ты чего плетёшь, парень, к каким это предкам? Я пока ещё на тот свет не собираюсь, — справедливо возмутился я.
— Если у рабов станут спрашивать их желания, то мир перевернётся с ног на голову, — грустно усмехнулся сосед. — А мы с тобой на похоронах Великого хана Чингиза, ну и на своих тоже.

Я растерянно замолчал. Вот так дела, я раб, да ещё предназначенный в жертву Чингисхану!

«Какой я идиёт», — сказал бы на моём месте незабвенный Сруль Исаевич Заерман. Я же подумал, что я безмозглое создание только потому, что у меня была возможность почитать папирусы из прошлого и узнать, чего следует ожидать от встречи с прошлым. А я вместо этого сыграл в благородного сэра, надеясь, что судьба мне будет постоянно мило улыбаться, а не скалиться, и что от неё всё равно никуда не уйдёшь.
Оставить сообщение писателю
Made on
Tilda